четверг, 25 января 2018 г.

Гладов О. Любовь стратегического назначения


Говорят, меня нашли километрах в пятидесяти от города. В машине, которую за четыре дня до этого угнали в Тюмени. Непонятно, как эта раздолбанная в хлам тарантайка проехала полторы тысячи километров, но…
   Говорят, машину обнаружили ненцы. Два коренных жителя этих безграничных гектаров белых сейчас пастбищ. Они ехали куда-то по своим сугубо ненецким делам на добротных нартах: погоняли оленей, покуривали крепкие сигареты и вдруг наткнулись на белый «жигулёнок»…
   Говорят, место это, особенно в середине ноября, пустое. И не собирались Хотяко и Сергей тут проезжать. В последний момент решили заскочить к родственникам. Летом тут, бывает, копошатся рабочие с техникой — строят дорогу в сторону Ханты-Мансийского округа. Но сейчас, когда ртуть в термометре опустилась за отметку минус тридцать пять градусов по Цельсию, никого тут не было. И не должно было быть.
   Хотяко и Сергей говорили о своем и сначала, увлекшись беседой, проехали мимо. Но потом один из них вдруг остановил оленей, развернул нарты, и они вернулись на полкилометра назад.
   — Машина, — сказал Хотяко.
   — Как заметил? — удивился его спутник.
   — Сразу заметил. С тобой говорил — все время думал…
   — «Жигули».
   — Да…
   Они, проваливаясь по щиколотку, подошли к полузанесенной белой «копейке» и, помедлив немного, смели снег с лобового стекла.
   Примерно с минуту ненцы молча смотрели в салон. Потом выбили стекло в левой задней двери и смогли проникнуть внутрь. В хрустящую, уже слегка прихваченную морозом пластмассово-кожзаменительную внутренность «жигуленка».
   — Живой, — сказал Сергей, — кажется…


* * *
   Автомобиль был пуст. Вернее, никого кроме меня в салоне не наблюдалось. Меня и молотка, завалившегося между сиденьями. Кто-то взял этот инструмент, стукнул меня по голове и оставил в работающем на холостых оборотах «жигуленке».
   Говорят, бак был пустой: машина тарахтела на холостых, пока не закончился бензин…
   Может, я был непослушным пассажиром? Может, рассказывал несмешные анекдоты?.. Такие версии выдвигает Юра, когда мы с ним по вечерам пьем чай с молоком в его кабинете.
   Я не могу ответить на эти вопросы. Потому что не помню подробностей своего появления в этом авто. Я вообще ничего не помню. Юра говорит, что так обычно бывает в романах у писателей, которые не могут придумать интересную судьбу своему герою. Эти писатели в самом начале отшибают персонажу память, а потом по ходу придумывают что-нибудь закрученное: герой оказывается, например, шпионом, в последний момент вспоминает о своих сверхспособностях и спасает мир.
   Юра уже пытался проверить, умею ли я метать нож? Или понимаю ли я смысл того стука, который он производит карандашом об стол, называя это «азбука Морзе».
   Ни нож, ни Морзе никак себя не проявили в тупой пустоте, называемой моей памятью…
   Известно следующее: говорю я на обычном русском языке, без какого-либо заметного акцента, присущего определенному региону страны или ближнего зарубежья (Юра считает, что так, как говорю я, могут общаться в любом уголке России. Поэтому выяснить, откуда я конкретно — очень трудно). У меня нет каких-либо заметных шрамов (кроме затылка), отпечатки не значатся в картотеке правоохранительных органов. Юра объяснил мне, что существует некая информационная сеть (?), где можно узнать все, что угодно. Однажды он принес маленькую жужжащую штуковину и подровнял мои волосы (на затылке они росли весьма неохотно), одноразовым станком сбрил растительность на лице, посадил на фоне белой стены и (сфотографировал?).
   — А теперь повернись в профиль! — командовал Юра.
   — Это как? — спрашиваю я.
   — Ухом ко мне.
   — Каким?
   — Любым! — и моргал на меня вспышкой.
   Затем Юра разместил мое фото в Сети (?) и примерно месяц азартно ждал, что кто-нибудь сообщит обо мне НЕЧТО.
   — Вдруг ты криминальный авторитет, и тебя разыскивает Интерпол, а? Тогда за твою голову наверняка вознаграждение. Я тебя сдам — и срублю капусты, понял?
   Я ничего не понимал, но вежливо слушал и кивал; мне нравилось сидеть в этом уютном кабинете и пить чай с молоком, а не валяться в палате с храпящими и плохо пахнущими пациентами.
   — Нет… — размышлял Юра, — для криминального авторитета ты молод слишком… А может, ты террорист? А?
   Так ползли неделя за неделей. Ничего не происходило. Никто не знал, что за парень в белой футболке изображен на фото.
   Тогда Юра, как он объяснил мне, для смеха раскидал (?) мое лицо по нескольким сайтам (?) самой разной направленности: «Познакомлюсь», «Проверь, насколько ты сексуален», «Банк спермы».
   — Прикинь! Приглянешься ты какой-нибудь пиндосовской миллионерше. Я ей твою сперму толкну и свалю с этого долбаного Севера… Так что смотри! Если вздумаешь дрочить — сперму в стакан! Неси сюда — я ее хранить в морозилке буду! Понял? Я заведу журнал. Буду вести отчетность. Строгую! Мы потом тете оптом впихнем! Пару канистр!!! — Юра, смеясь, хлопал меня по плечу. Я тоже вежливо улыбался, мало что понимая. Почти ничего не понимая…

* * *
   Жизнь здесь течет своим чередом. «Здесь» — в огромном больничном комплексе. Втором по величине в стране и первом на этих бескрайних белых просторах. Как мне объяснили, место, где я нахожусь — это Приполярье. Край земли. Тут несколько населенных пунктов, расположенных на приличном расстоянии друг от друга. Один из самых крупных городов обзавелся современным медпунктом немыслимых размеров: терапевтический комплекс, роддом, инфекция, неврология, операционные. В одной из них мне латали голову. В другом помещении — палате № 417 — я теперь живу. 12 этажей, сотни палат, коридоры, лифты. Люди в белых халатах… Это мой мир. Моя Вселенная. Ибо кроме этого — я ничего не видел.
   Иногда я смотрю в окно. Вижу: белое до рези в глазах. Все белое. Только ночью появляется черное — небо.
   Юра говорит, что скоро начнутся белые ночи. Потом растает снег и все изменится.
   После того, как я пришел в себя в реанимации, весь утыканный капельницами и датчиками — прошло несколько месяцев. Сначала я не мог ходить и плохо говорил. Потом меня перевели в отдельный бокс. Я долго лежал в Отделении Пограничных Состояний. Затем меня определили в 417—ю палату. Через какое-то время мне разрешили вставать с постели и смотреть телевизор.
   И всё это время, все эти дни, недели, месяцы — за окном БЕЛОЕ…
   Иногда в коридоре, в хирургическом отделении, я встречаю мужчину, который подмигивает мне и спрашивает:
   — Как дела, Дровосек?
   Это профессор Васильев. Он всегда спешит. Я спросил Юру, почему Дровосек.
   Он сказал, что есть такая сказка: человек, занимавшийся тем, что рубил деревья в лесу, постепенного превратился в железного. Ему заменяли металлическими те части тела, которые почему-то отваливались.
   — Сифилитик, наверное, был, — говорит Юра, задумчиво стуча по клавиатуре, — в последней стадии. Время глухое было, древнее. Пенициллина на всех не хватало…
   Юра инженер. Он «редкий специалист» (?), и это — «круто» (?).
   — Я единственный, кто повелся приехать в такую даль, чтобы просвечивать мозги ненцам и вахтовикам, фак их так!
   По совместительству Юра «ведущий программист» (?) комплекса. У него для этого есть свой отдельный кабинет, в котором он проводит всю вторую, свободную от рентгена половину дня, а иногда и часть ночи. Я с ним. Ему хочется, чтобы в момент, когда я вспомню, КТО Я, он был рядом. А мне просто не спится. Юра с кем-то общается в Сети. Я пью остывший чай и смотрю на экран, где сменяются символы. В сети у каждого есть второе имя. Юра там — URAN.
   URAN: Hi, все:)
   SWAN: И поэтому цветы символ?
   MORDA: Привет, URAN:)
   LULU: А что по твоему символ? Эрекция, которую я замечаю у каждого парня на второй минуте знакомства в REALе? Где романтика? Одни пистоны: (((
   SWAN: Hi, URAN:) Где пропал?
   URAN: О чем TALKуете, братья & SISTERS:)
   LULU: Hi, URAN.
   ALLA: О том, что современные мужчины растеряли все накопленное за века их отцами и дедами. Не говорю уже об искусстве выживать в EXTREML ситуации — просто проявить себя самцами иногда не в состоянии: (
   MORDA: Одно и тоже. Вы весь ХХ век об этом. О деградации мужчин etc.
   LULU: Я пока не убедилась в обратном. Мой милый DADDY и братец JR — яркие представители. Уроды редкие. Барт и Гомер Симпсоны в кубе. Так что примеры у меня перед глазами почти круглосуточно: (
   URAN: Если все имбецилы, уроды, ублюдки etc, то кто же тогда занимается с нами ммм… SEXом?:)
   SWAN: Точно! Я ведь всегда могу найти симпатичную PUSSY на пистон:) и она с удовольствием раздвинет ноги и отFUCKает меня по всей программе:)
   MORDA: BLACK PUSSY! YELLOW PUSSY! HOT PUSSY! COLD PUSSY!
   ALLA: Прекрати, MORDA
   MORDA: CAT PUSSY! SLIM PUSSY!
   LULU: Не обращай внимания, ALLA. Обсмотрелись TARANTINO, уроды. Не смешно.
   ALLA: Вот… Ещё одно доказательство нашей правоты.
Уважаемые читатели, напоминаем:
бумажный вариант книги вы можете взять
в Центральной городской библиотеке по адресу:
г. Каменск-Уральский, пр. Победы, 33! 
Узнать о наличии книги
в Центральной городской библиотеке им. А.С. Пушкина  
вы можете по телефону: 32-23-53
Открыть описание

1 комментарий:

  1. Из аннотации: "На него уже все махнули рукой — на пациента с полной потерей памяти, лежащего в больнице для нефтяников за полярным кругом. Его как-то нашли в тундре с проломленной головой, и с тех пор он бессменный обитатель койки у окна в одной из палат. Но неожиданное самоубийство медсестры служит толчком к раскручиванию настоящего мистического детектива: побег из больницы; паром, петляющий по северной реке; странный попутчик на большом черном автомобиле; драка в Уральских горах; холод титановой пластины в затылке. И неожиданное возвращение памяти — это еще не конец. Это начало той самой истории, где Любовь. Любовь, где каждый поцелуй — проникающее ранение прямо в сердце. Когда штыком Высших Сил тебе наносят рану глубиною в жизнь. Когда реактивные чувства разрывают тебя на миллиард маленьких осколков, и каждый из них, даже самый крохотный, продолжает любить… Совет: ни в коем случае не заглядывайте на последнюю страницу. Испортите себе все удовольствие от этой захватывающей истории…"

    ОтветитьУдалить

Related Posts Plugin for WordPress, Blogger...
Related Posts Plugin for WordPress, Blogger...
Новинки on PhotoPeach

Книга, которая учит любить книги